Карбас бежит ходко. По сияющей глади воды, вдоль высоких глинистых берегов, минуя кошки и корги, спешит он в открытое море.
Мотор радостно хлопочет в рассветной тишине, и звук его работы многократно разносится по щельям, заблудившись меж извилистых обрывов. Позади остаются чьи-то избы, амбары и лодки, стоящие вдоль берегов, люди, провожающие нас внимательным взглядом, да горлопанистые чайки, вечно ищущие поживы.
Корпус у карбаса крепок и остойчив, обводы плавны, борта широки и надёжны. Внутри корпуса тщательно уложены снасти, запас топлива и пресной воды, да кой-какой провиант, необходимый для долгого путешествия.
Русло реки незаметно разливается свежим простором, берег медленно уплывает вдаль, и вот уже карбас бежит посреди бескрайней водной пустыни. Впереди нет никакого ориентира, кроме солнца и звёзд, время замирает, пространство перестаёт быть ощутимым, и кажется, что махонькая лодчонка моя остановилась и застыла в одном положении посреди необъятного в своём понимании океана мироздания.
Мне хочется лечь на пайола навзничь, надеясь, что лодка сама по себе вывезет в нужном направлении, и просто смотреть ввысь, в глубокое синее небо, наблюдая, как оно постепенно темнеет и окрашивает края пурпурным закатом. Как выплывает настороженно из-за борта огромная белая рыба – луна, и стайки мелкой сельди испуганно вспархивают над поверхностью воды, оседая на небосклоне серебряными мерцающими точками. Где-то в глубине, под килем, уже собираются в косяк огромные молчаливые рыбы и медленно ходят кругами, забирая мою нечаянную тревогу и ненужные теперь мечты. Тёмная невидимая вода лениво плещет о деревянный борт карбаса, отсчитывая последние секунды. Душа моя избавляется от воспоминаний, как от старых одежд, память становится прозрачной и чистой, а тело невесомым.
Борта карбаса вдруг смыкаются подо мной и прорастают влажной, переливающейся в лунном свете чешуёй, пайола набухают неведомой силой и начинают дышать, и большое упругое тело карбаса бесшумно проваливается в бездну, оставляя меня наедине с остановившейся в раздумьях луной. Белое сияющее пятно на чёрном ночном небе неотвратимо притягивает к себе холодным безмолвием и вечным покоем. Скоро будем на месте…
Мотор радостно хлопочет в рассветной тишине, и звук его работы многократно разносится по щельям, заблудившись меж извилистых обрывов. Позади остаются чьи-то избы, амбары и лодки, стоящие вдоль берегов, люди, провожающие нас внимательным взглядом, да горлопанистые чайки, вечно ищущие поживы.
Корпус у карбаса крепок и остойчив, обводы плавны, борта широки и надёжны. Внутри корпуса тщательно уложены снасти, запас топлива и пресной воды, да кой-какой провиант, необходимый для долгого путешествия.
Русло реки незаметно разливается свежим простором, берег медленно уплывает вдаль, и вот уже карбас бежит посреди бескрайней водной пустыни. Впереди нет никакого ориентира, кроме солнца и звёзд, время замирает, пространство перестаёт быть ощутимым, и кажется, что махонькая лодчонка моя остановилась и застыла в одном положении посреди необъятного в своём понимании океана мироздания.
Мне хочется лечь на пайола навзничь, надеясь, что лодка сама по себе вывезет в нужном направлении, и просто смотреть ввысь, в глубокое синее небо, наблюдая, как оно постепенно темнеет и окрашивает края пурпурным закатом. Как выплывает настороженно из-за борта огромная белая рыба – луна, и стайки мелкой сельди испуганно вспархивают над поверхностью воды, оседая на небосклоне серебряными мерцающими точками. Где-то в глубине, под килем, уже собираются в косяк огромные молчаливые рыбы и медленно ходят кругами, забирая мою нечаянную тревогу и ненужные теперь мечты. Тёмная невидимая вода лениво плещет о деревянный борт карбаса, отсчитывая последние секунды. Душа моя избавляется от воспоминаний, как от старых одежд, память становится прозрачной и чистой, а тело невесомым.
Борта карбаса вдруг смыкаются подо мной и прорастают влажной, переливающейся в лунном свете чешуёй, пайола набухают неведомой силой и начинают дышать, и большое упругое тело карбаса бесшумно проваливается в бездну, оставляя меня наедине с остановившейся в раздумьях луной. Белое сияющее пятно на чёрном ночном небе неотвратимо притягивает к себе холодным безмолвием и вечным покоем. Скоро будем на месте…